Александр Хинштейн: «Команда созидания так легко со своим поражением не смирится». В интервью газете «Самарское обозрение» депутат Госдумы рассказал о проблемах,созданных в Самарской области прежней властью.

Избирательный округ

— Вас сейчас прочно ассоциируют с Самарой, хотя всего 10 лет назад вас с ней почти ничего не связывало. Помните, как стали депутатом от Самарской области?

– Когда я приехал в 2010 году курировать выборы мэра Самары по заданию руководства «Единой России», то не предполагал, что буду работать здесь профессионально. Хотя Дмитрий Игоревич [Азаров], едва став главой города, и предлагал: «Александр Евсеевич, может быть, к нам перейдете?» На что я отвечал: «У меня и в Нижегородской области все хорошо, зачем начинать жизнь с нуля?». Отлаженная система, понятная ситуация, достаточно высокий рейтинг. Но в 2011 году мои отношения с нижегородской властью ухудшились, а на выборах тогда не было одномандатных округов, только списочники. И поскольку конфликт вышел в публичную плоскость, то ко мне так же публично обратились коллеги из самарского регионального отделения «Единой России» с предложением поучаствовать в праймериз. И я его прошел.

– Ваш уход из области в 2015-2016 гг. происходил в условиях жесткого конфликта с прежней командой, управлявшей областью. В частности, вы тогда выступили с обвинениями в адрес Алексея Гришина, который до конца 2016 года возглавлял минстрой, и его подчиненных. Эту линию вы продолжили и сейчас. Уже есть ряд уголовных дел, к течению которых вы, насколько это видно, относитесь положительно. Как вы оцениваете их перспективу в отношении каждого участника? И как относитесь к тому, что вас обвиняют в «предвзятости, травле» в этом случае?

– Да, в производстве сейчас находится ряд уголовных дел, связанных с бывшими сотрудниками министерства строительства и строительного комплекса в целом. В частности, в суде уже слушается дело бывшего руководителя ГУП «Стройконтроль» Андрея Голубцова. Это дело напрямую связано с г-ном Гришиным, так как Голубцову инкриминируется незаконная оплата расходов – в том числе г-на Гришина и членов его семьи – за счет средств госпредприятия. Г-н Гришин регулярно ездил в Мордовию на выходные, и «Стройконтроль» оплачивал ему транспортные расходы, сотовую связь и т.д. Общий ущерб по этому уголовному делу достигает порядка 9 млн рублей. В случае обвинительного приговора сразу же встанет вопрос и к товарищу Гришину.

Из других дел наиболее перспективными мне кажутся возбужденные в отношении двух бывших руководителей управления капстроительства – Мязитова и Моравской. В этих делах Гришин пока не фигурирует, но для меня нет никаких сомнений в его причастности. Например, Моравскую обвиняют в том, что она незаконно оплатила работы по берегоукреплению в селе Рождествено. Подрядчиком там была небезызвестная компания «С.И.Т.И.» Рейнюка. Она открыто пользовалась поддержкой предыдущего руководства минстроя и непосредственно г-на Гришина. До 2014 года занималась исключительно субподрядами с годовым оборотом в 10 млн рублей. Затем резко стала получать крупные подряды самого разного направления и самой различной сложности, таких как берегоукрепление, строительство физкультурно-оздоровительных комплексов, технопарка в Тольятти, станций метро, новых дорожных развязок. Каждый из этих объектов имеет свою специфику и невозможно одновременно хорошо владеть технологиями различного направления.

Я вспоминаю показательный эпизод периода 2015 года, когда я г-ну Гришину сказал: «Алексей Викторович, вы совсем всякий стыд потеряли. Мало того, что вы на «С.И.Т.И.» сгрудили все объемы, так у них уставной капитал – 10 тысяч рублей. А объем господрядов за 5,5 миллиарда». – «Как 10 тысяч?» – «Так, 10 тысяч, Алексей Викторович». Прошло полторы недели и уставной капитал компании «С.И.Т.И.» был резко увеличен – до 10 млн рублей. Для меня причинно-следственная связь налицо.

Не так давно г-ном Гришиным было написано «письмо отчаянья» в адрес генпрокурора и разослано его папой, ректором Плехановской академии. Я это письмо придал огласке в своем твиттере. В письме было указано, что в отношении него ведется травля, что правоохранительные органы Самарской области лютуют, посадили Мязитова, Моравскую, у которой диабет и которая вся из себя такая «бедная и несчастная». То есть человек практически напрямую признается в своей аффилированности к этим лицам?

– А почему ваши действия зачастую называют именно «травлей»?

– Наверное, потому что я один из немногих, кто публично называет вещи своими именами, в том числе, в части, касающейся Гришина. Не буду лукавить, что, конечно, я делаю максимум возможного, чтобы г-н Гришин, используя ресурс своего отца, не всплыл в другой государственной структуре. Считаю этого человека вредным для государевой службы. Надо понимать, что ректор Плехановской академии – это достаточно серьезный статус. Последняя попытка г-на Гришина трудоустроиться была предпринята примерно месяц назад – он хотел стать руководителем крупнейшего ГУП Москвы «Мосгортранс». Эта структура отвечает за все пассажирские перевозки на территории столицы.

– И что ему помешало?

– Объективные причины, помноженные на активность вашего покорного слуги.

– Что вы можете добавить про еще одного участника команды Алексея Гришина, бывшего директора фонда поддержки индивидуального жилищного строительства на селе Виктора Костина?

– Мной направлены материалы в правоохранительные органы – в частности, о незаконной выплате им самому себе премий в 2 миллиона рублей накануне увольнения. Насколько я знаю, назначенная губернатором ревизия в фонде завершена на этой неделе. Материалы проверки я еще не видел, но с интересом изучу.

– Что вы сейчас, спустя несколько лет, можете сказать про время, когда во главе Самарской области находился Николай Меркушкин. Как вы оцениваете его теперь??

– Оцениваю без энтузиазма. Самарская область образца 2012 года и 2017 года – это, как говорится, две большие разницы. И не в пользу 2017 года. Есть много объективных критериев, которые это подтверждают. Скажем, ухудшение уровня жизни. Увеличение госдолга более, чем в два раза. Темпы социально-экономического развития Самарской области в при Меркушкине были ниже, чем общероссийские. Мы – единственный регион ПФО, где ежегодно снижался индекс промышленного производства. В национальном рейтинге инвестклимата АСИ упали с 14-го места до 65-го. Это одна составляющая.

Вторая заключается в том, что у многих жителей за этот период резко возросло неверие во власть, разочарования в ней. Изначально у людей был высокий уровень ожидания и, скажу честно, я тоже попал под его [Николая Меркушкина] обаяние. Не буду скрывать, я помню ощущения от первых наших разговоров, совещаний. Все говорит правильно, чиновников дерет, задачи ставит верные. Думал: может быть, нам действительно повезло? Но, к сожалению, со временем стало ясно, что слов много, а дел мало. Основной пар уходил в гудок. Сейчас приходится много переделывать. Скажем, что нам делать с «МТЛ-Ареной»?

– А что с ней?

– Вы не в курсе, что там в подвале стоит вода и из-за этого не функционирует подземный паркинг? Или сегодня я вернулся с совещания в Октябрьском районе, где жители нуждаются в строительстве школы. У нас очередь из двух тысяч детей. В 2017 году область заявилась на участие в нацпроекте по строительству школы на 3-ей просеке. Но суть в том, что на 3-ей просеке нет многоквартирных домов и школа там не нужна. И мы судорожно, для того, чтобы не потерять федеральные деньги, ищем механизмы для ее переноса. Сейчас у нас есть выбор: или построить две малые школы, или одну большую, но разделенную на два пусковых комплекса. Самый актуальный вариант – на 5-й просеке, где «каменный мешок» и где потребность в школе максимально высокая. Тем более мы с главой летом обещали это людям.

– Сделал ли предыдущий губернатор что-то хорошее, по вашему мнению?

– Не бывает людей черных и белых. Конечно, было и хорошее. Например, Николай Иванович был большой молодец с точки зрения того, чтобы приписывать себе чужие заслуги. Та же история с участием Самары в ЧМ-2018, когда решение было принято еще при Артякове, но везде утверждалось, что именно Меркушкин добился проведения мундиаля. Могу проиллюстрировать на личном примере. Я всегда делал (и буду делать вновь) ежегодный письменный отчет перед избирателями о проделанной работе, с четкой конкретикой, что сделано. Когда я готовил отчет за 2015 год, то Николай Иванович попросил: не могу ли я написать, что все дополнительные средства из федерального бюджета (а к тому времени эта цифра превысила 4,6 миллиарда рублей) получены совместно с губернатором? Я на тот момент не хотел входить в какую-либо конфронтацию и повторять нижегородский печальный опыт. В результате у меня в отчете появилась надпись: «при участии губернатора Самара получила…».

Еще Николай Иванович очень любил рассуждать на тему, кто, сколько и откуда украдет. Поэтому, когда мы начали обсуждать вопрос реконструкции «Фабрики-кухни», то сознательно, вместе с Министром культуры РФ Владимиром Мединским предложили региону самому подобрать подрядчика: чтоб никто потом ничего не говорил. Минкульт официально направил письмо Николаю Ивановичу с просьбой рекомендовать подрядную структуру. Был представлен первый подрядчик, но выяснилось, что у него отсутствует лицензия на право ведения реставрационных работ. Затем был представлен второй подрядчик, который в итоге отказался. К тому времени закончился 2014 год, и средства на 2015 год мы потеряли. Более того, Меркушкин потом, вообще, предложил снести и построить памятник заново; я публиковал его письмо в Минкульт РФ в начале 2016 года. Таких примеров множество.

Я не пинаю дохлого льва. Но многие вещи, которые сейчас всплывают, говорят о беспрецедентном масштабе коррупции и воровстве в регионе. Никто не ответил за стадион, на который ушло средств гораздо больше, чем требовалось по проекту, и, по сути, таким образом был обманут президент. Изначально была четкая установка Владимира Путина, что стоимость объекта не должна превышать стоимость «Казань-Арены», то есть 14 млрд рублей. В конечном счете потрачено около 25 млрд рублей. А что у нас случилось с птицефабрикой в Сергиевске, где ушло почти 4 млрд рублей? Что мы получили? Кривые и покосившиеся бетонные блоки, сделанные из «Мордовцемента»? Кстати, при строительстве «Самара-Арены» зачем-то закачали бетонную подушку на миллиард рублей. Хотя это проектом не требовалось. И тогда не скрывалось, что цемент везли именно из Мордовии.

– Еще один конфликт, развернутый при вашем участии, стоил мандата депутата Госдумы Вячеславу Малееву. Он смог пройти в итоге только в губдуму. А перед своими последними выборами в прошлом году вы призывали оставить обиды в прошлом, говорили о желании работать со всеми, у кого есть желание. С Малеевым тоже общаетесь теперь, работаете?

– Нет. У нас нет точек соприкосновения по парламентской работе, наши округа не пересекаются. Нет и партийных контактов: на последней регконференции «Единой России» Малеева вывели из состава политсовета и президиума. Это во-первых и во-вторых. А в-третьих, мне один умный человек сказал фразу, которой я давно руководствуюсь. Общаясь с федеральным министром, которого я достаточно жестко критиковал, еще будучи журналистом, я спросил, не обижается ли он за выпитую кровь. На что он мне ответил: «Обижаются только дураки, а умные делают выводы».

– Что вы можете добавить про других людей, которых вы призывали нести ответственность? Например, про Сергея Арсентьева, которого ранее называли ответственным за ситуацию с обманутыми дольщиками.

– Хотя я регулярно выхожу за рамки своих депутатских полномочий, но не работаю в правоохранительном блоке. У меня очень простая жизненная позиция. Не прессовать кого-то или за кем-то бегать. Каждый раз я исхожу из текущей задачи. Возникла проблема летом на 5-й просеке, когда жители выступили против очередной точечной застройки, а земельный участок аффилирован Сергею Арсентьеву, так как один из собственников – его мама. Об этом я тогда публично заявил. Но стройки там не было бы в любом случае, кто бы ни был собственником. Вообще, когда я возвращался в регион, у меня не имелось и нет внутренней цели, чтобы кому-то отомстить. Ведь месть – это оборотная сторона страха.

– Но претензии остались?

– Послушайте, я всегда считаю и считал, что появление у него огромного количества земель связано с коррупционной составляющей, поскольку Арсентьев был первым вице-мэром. Ответит ли он за эти деяния или нет, вопрос не ко мне, а к Следственному комитету, потому что Арсентьев – спецсубъект, депутат городской думы.

– Сколько обманутых дольщиков сейчас? Сколько проблемных объектов в реестре? Как их проблема решается?

– В реестре сейчас 35 объектов, еще 11 планируем включить. Общее количество граждан – 3 755 и эта цифра, боюсь, не окончательная. Это, кстати, тоже предмет претензий к предыдущей власти, потому что раньше занижался масштаб бедствия. Сознательно занижалось количество объектов, чтоб не показывать федеральному центру как на самом деле все плохо. И если включать в реестр те объекты, по которым уже есть решения, то ты даешь высокие показатели. Работа не на результат, а для галочки.

– Сколько времени потребуется для разрешения этой ситуации?

– Большинство домов в реестре – те, в которых отсутствует экономика. Это тоже претензия к предыдущей власти. Мы заслушивали на комиссиях, как строительным фирмам передавались компенсационные площадки, но потом выяснялось, что на этих земельных участках построен какой-то частный коттедж. Как это произошло? По сути, решение вопроса с дольщиками остановилось в 2015 году. Тогдашний мэр Самары Олег Фурсов остановил тему с компенсационными площадками – их перестали выдавать вместе с обременением дольщиками. Земельные участки просто выставлялись на площадку, а полученные деньги должны были идти на достройку объекта. Для меня эта схема была очевидно неработающей и коррупционной, но на тот момент мои отношения с властью перестали быть теплыми. Все мои предложения автоматически блокировались, и начался коллапс.

– Кто еще, кроме этой предыдущей власти, виноват в ситуации с дольщиками?

– Во-первых, сами застройщики. Во-вторых, предыдущие власти разного периода времени. Проблемы с дольщиками начались же очень давно, но власти на это подчас закрывали глаза. Власть не могла их не видеть. Случались совершенно дикие истории, когда в Тольятти под жилой дом начали перестраивать бывшее здание морга. Перечень ответственных – большой. Да, в регионе есть положительная практика посадок недобросовестных застройщиков, но дольщиков это может удовлетворить только морально. Я не знаю ни одного прецедента, когда застройщик, привлеченный к ответственности, раскошелился бы и вернул деньги. Как правило, к моменту возбуждения уголовного дела у них ничего нет.

– Существуют ли дольщики, которые попали в реестр не самым добросовестным образом?

– Да, сейчас сложилась негативная судебная практика, когда суды признают дольщиками людей, которые предоставляют, на мой взгляд, не совсем прозрачные документы. Плюс в регионе окончательно не разделены дольщики и инвесторы. Я с ужасом узнал, что к дольщикам причисляют людей, у которых по 7 квартир. Поэтому готовятся поправки в региональный закон, где будет четко прописано, что меры социальной поддержки будут распространяться только на одно жилое помещение на одного гражданина. Кстати, под меры социальной поддержки попадают и нежилые помещения, с чем я категорично не согласен. Мне по-человечески жаль этих людей, но я не понимаю, почему мы должны компенсировать это из своего кармана.

– На последней межведомственной комиссии была представлена новый советник губернатора по вопросам долевого строительства Светлана Дроздова. Знакомы ли вы с ней? Чем она ранее занималась?

– Насколько мне известно, Светлана Юрьевна была назначена советником еще в начале этого года. В прошлом она одна из руководителей общероссийского движения дольщиков, активный участник протестных акций 2005-2006 гг. Потом на протяжении 12 лет работала в рабочей группе президиума «Единой России» по защите обманутых вкладчиков и дольщиков, которую я возглавлял. Она вела ряд регионов, в том числе и Самарскую область, поэтому для нее проблемы самарцев не чужды и не пусты. Сразу скажу: инициатива ее приглашения в регион исходила не от меня, а от Дмитрия Игоревича [Азарова], он знает Дроздову по ее многочисленным приездов в регион еще с 2010 года

– На какой стадии сейчас работа по приданию центру Самары статуса исторического поселения?

– Сейчас завершается работа по подготовке параметров будущего исторического поселения, в том числе определение его границ. В моем понимании, идеальная граница – по улице Маяковского, но с некоторыми отступами. К 1 апреля эта работа должна быть завершена, и тогда мы должны начать публичные обсуждения. После этого будем запускать соответствующие процедуры и готовить приказ Министерства культуры РФ.

Для чего нам нужно придание статуса исторического поселения? В городе большое количество объектов, являющиеся памятниками регионального или федерального значения, но не существует связи между развитием старого города и этими памятниками. Поэтому у нас появляются объекты точечной застройки. Поэтому у нас сносят дома, которые хоть и не являются памятниками, но могли бы, если их привести в надлежащий вид, украшать город. Придание статуса позволит нам наладить связь между охраной объектов и развитием территории. Кроме того, появляется возможность прописать возможность развития каждого квартала. Это и экономические рычаги, потому что мы сможем привлечь бизнесменов.

Нам нужно развивать туризм. Это хороший бизнес, который приносит доходы в казну. Не только за счет создания рабочих мест, но и за счет налогов, оборота и так дальше. Сейчас бизнес зачастую располагается в жилых домах, а там совершенно другое налогообложение. Мы посчитали на примере Казани, что они в рамках своего исторического поселения, которое по территории примерно соответствует нашим, собирают в 2 раза больше. И это – только по налогу на недвижимость.

Если говорить совсем просто, то в рамках исторического поселения мы начинаем заниматься системным развитием старого города, привлечением туда средств как государственных, федеральных, так и частных инвестиций. Начинаем заниматься неконфликтной реновацией. Многому мы можем поучиться у Татарстана, где на сегодняшний день уже три объекта ЮНЕСКО!

– Придание статуса исторического поселения позволит привлечь дополнительные федеральные средства на ремонт зданий?

– Да, мы рассчитываем на дополнительные деньги, и основная проблема здесь не ремонт фасадов, а коммуникации, которые не перекладывались с довоенного времени. Нам предстоит заменить ливневки, канализацию, водоводы, теплосети – то, без чего развитие невозможно. Существующие сети работают на предельной нагрузке. Мы регулярно наблюдаем коммунальные «фонтаны». Своими силами эту проблему не решить.

– Каким вы видите участие девелоперов в застройке старой Самары? Что они должны получать от властей?

– Если мы переходим к историческому поселению, то мы заранее утверждаем типовые архитектурные решения. То есть у нас будет, допустим, 15 вариантов развития кварталов – с точки зрения высотности, плотности и так дальше. Изначально мы эти варианты согласовываем. Тогда у нас будут отработаны типовые фасады домов. Типовые, но не единые. Сейчас каков интерес инвестора к строительству? Построил и ушел. Мы предлагаем комплексный подход, когда застройщики будут заранее понимать, где что может быть построено, реконструировано. где какие предельные параметры, где нет никаких отклонений. Мне кажется, что для инвестора это очень выгодно и интересно.

– Повлияла ли смена министра строительства в декабре прошлого года, на ситуацию с историческим поселением?

– Нет. На все эти процессы повлияла смена губернатора. Да, многие люди, которые давно работают в регионе, к сожалению, обременены отношениями, связями, родственниками. В этом смысле мне даже хорошо, что мои предки давно уехали из Самары, и у меня нет никаких обязательств. Ко мне не может прийти одноклассник, однокурсник, сосед, родственник и попросить что-либо сделать. Я абсолютно прозрачен. Для всех – одинаковые правила игры.

– Сергей Филиппов остался единственным министром в областном правительстве, который работает в статусе «врио». Мешает ли это вам в совместной работе с ним??

– Нет, не мешает. Не далее как вчера мы с Сергеем Васильевичем [Филипповым] обсуждали тему включения наших объектов в нацпроект «Культура». Сегодня одна из главных задач в том, чтобы включить как можно больше. Вроде бы, удается из крупного – реконструкция областного музея имени Алабина на 400 миллионов и завершение 3-й очереди театра юного зрителя «СамАрт» еще на 300 миллионов. Ранее деньги должны были выделить из регионального бюджета. Мы договорились с губернатором о переводе этих областных средств на другие нужные городу объекты культуры: реконструкция кинотеатра «Россия» и второй этап создания музея Эльдара Рязанова. Плюсом к этому договорились с Минкультом РФ, что получим средства на ремонт, как минимум, 10 сельских ДК. В их числе ДК в Большой Августовке Большечернгиговского района; шикарное здание, построенное колхозом-миллионером, которое ветшает на глазах. Я был там летом и обещал людям, что добьюсь ремонта. Был приятно поражен, что в ДК действует множество кружков, секций, балет и даже народный театр.

– А как же постоянно откладываемая реконструкция цирка?

– Договоренность с Минкультом РФ о совместном финансировании есть. По проекту реконструкция оценивается в 900 млн рублей, из которых 550 млн рублей министерство согласовало. Министр [В.Мединский] лично пообещал мне это в январе. Но этого мало. Объект федеральный и несправедливо, чтобы область несла такое высокое софинасирование. Поэтому губернатор и другой депутат от нашей области Леонид Симановский работают с Минфином РФ относительно недостающих средств. С Мединским мы условились: все, что получим сверх 550 миллионов, вычитаем из региональной доли.

– Как вы оцениваете в целом экономические перспективы региона? Не секрет, что Самарская область не является центром крупномасштабных инвестиций. Исключение – чемпионат мира 2018 года, но это узконаправленные инвестиции. На ваш взгляд есть ли идея, которая может превратить регион и его города в центр крупномасштабных проектов?

– Одно влечет за собой другое. Чем больше у нас будет инфраструктурных проектов, тем больше инвесторов к нам пойдет. Чем сильнее будет развивать, транспортную логистику в регионе, тем экономически привлекательнее это будет для прихода сюда новых инвесторов. Например, проект скоростной дороги от Самары до аэропорта «Курумоч» и Тольятти. Конечно, это важно с точки зрения прихода потенциальных инвесторов. Бизнес приходит туда, где понятны правила игры. Особенно, если речь идет о бизнесе неместном. Никто не хочет зависеть от того, с какой ноги станет местный князек утром. В этом смысле мне нравятся те подходы, которые появились в регионе при Азарове. Я не хочу сказать, что все безоблачно и хорошо, но сейчас регион ведет несоизмеримо лучшую с точки внятности политику.

– Новокуйбышевск – город, который сейчас уже не имеет такой полномасштабной поддержки «Роснефти», как ранее. Как восполнить эту утрату?

– Я слышу от вас это впервые. «Роснефть» очень ответственно выполняет свои инвестиционные обязательства по Новокуйбышевску, и не только. В частности, у меня есть официальный ответ за подписью Игоря Сечина о том, что они готовы включить в свою инвестиционную программу строительство бассейна в Куйбышевском районе. Это то, что я обещал своим избирателям перед выборами. Новокуйбышевск в этом смысле – пример относительно благополучного города, где есть не только «Роснефть» как серьезный партнер, но и «Новатэк». И в этом плане городу повезло, что когда-то маленький Леня Михельсон ходил учиться там в школу.

– В 2019 году в Новокуйбышевске состоятся выборы в городскую думу. Репутация «Единой России» в регионе снижается, выборы в Тольятти тому подтверждение. Будете ли вы оказывать помощь партии на выборах?

– Конечно, мне придется так или иначе участвовать в этих выборах. Не в качестве кандидата, но понятно, что для меня это событие небезразлично. Необходимое условие моей эффективной работы – наличие внятных партнеров в региональной и местной властях. Новокуйбышевск всегда, к сожалению, меньше поддерживал власть, чем Самарская область в целом. И чего закрывать глаза, уровень протестных настроений там тоже растет. Тем не менее, большую роль играет фактор личности. В Тольятти одни и те же люди шли голосовать за КПРФ на выборах в гордуму и за Азарова как за губернатора. При том что Азаров был выдвинут «Единой Россией». Если я буду участвовать в выборах в Госдуму в 2021 году, то вполне допускаю, что люди будут голосовать одновременно за меня как за одномандатника и за другую политическую партию.

– На рост протестных настроений повлияла среди прочего пенсионная реформа. Считаете ли вы, что общество не раскололось после этого решения?

– Я не хочу давать оценки, хотя понимаю необходимость этого решения с экономической точки зрения. Что касается политического сопровождения, то все началось еще до моего возвращения в Думу. Может быть, следовало действовать более тонко. Для людей очень важно, чтобы с ними говорили, объясняли, аргументировали. Мне кажется, что у многих возникло ощущение обмана. Потому что сначала чемпионат мира, позитивные эмоции и вдруг на этом фоне резко объявляется, что такой законопроект вносится. На всех встречах, которые я проводил в рамках избирательной компании, эта тема поднималась. Правда, я предлагал ее обсудить сам, за исключением тех случаев, когда приходили кандидаты из других партий и сознательно «качали повестку». И когда людям объясняешь, то аудитория в своем большинстве понимает и слышит разумные аргументы.

– Однако в твиттере до последнего момента не высказывали никакой позиции по этому поводу, несмотря на многочисленные вопросы.

– Я по многим вопросам не высказывал свою позицию. И в моем твиттере десятки неотвеченных вопросов.

– В конце февраля в Самаре произошла дикая история с гробом с телом в нем, привезенным прямо к зданию областного правительства. Ситуация сама по себе страшная, но чем она еще страшна?

– Историю нужно разделить на две части – общую и частную. Общая – да, в сфере ритуальных услуг творится бог знает что. Это касается не только Самарской области, но и страны в целом, потому что государство сегодня не регулирует сам вид деятельности. Я считаю это неправильным. Государство должно тарифно регулировать вопросы, связанные с похоронным делом.

Это вопросы в прямом смысле жизни и смерти. Когда умирает близкий человек, то нет выбора, хоронить его или не хоронить. Конечно, можно отказаться от родственника. Тогда его закопают на дальнем участке, в саване, за пять тысяч рублей, которые выделяются из бюджета. Но там не будет ни плиты, ни могилы, ничего. Сегодня стоимость похоронных услуг идет на десятки тысяч рублей, что не соответствует реальным затратам, и к тому же не по карману нашим гражданам. Это не совсем моя тематика, но, к сожалению, придется и в нее погружаться. Вместе с коллегами будем изучать возможность введения тарифного регулирования. Реформа этой отрасли назрела давно. Монополия МУПов «Ритуал» по всей стране – ведет к тому, что с родных дерут три шкуры. Услуги непрозрачны… Минстрой РФ, кстати, грозится в течение 3 месяцев внести на рассмотрение проект изменений в закон «О похоронном деле». Посмотрим.

Теперь о частном в этой истории. О Самаре. С понедельника начались проверки силовиков, они зашли не только на кладбище в Рубежном, но и во многие другие структуры и учреждения. Эти проверки, я надеюсь, будут достаточно жесткими. Мы обсуждали ситуацию на текущей неделе и с начальником ГУ МВД, и с прокурором, и с их заместителями. Настрой у них серьезный. Если говорить непосредственно о ситуации с покойным Малеева, то вопросов больше, чем ответа. У меня все сильнее крепнет ощущение, что эта ситуация возникла не просто так.

– Провокация?

– Скорее, оперативная комбинация. Провокация – это когда к вам мальчик подбегает, дает пинка и убегает. Здесь же – проблема по сути поднята правильна. Не на пустом месте возникла такая волна возмущения, а история с гробом взорвала федеральные эфиры? Тема есть. Тема больная. Другое дело, что сама подоплека скандала смахивает на театральную постановку. Более того, вполне допускаю, что режиссеры с самого начала собирались везти покойника к Белому дому и сознательно провоцировали скандал, искали повод обвинить власти в том, что жене не дают похоронить мужа. Циничный, но эффективный расчет.

Косвенно я могу засвидетельствовать это на своем примере, поскольку г-н Туймасов через твиттер обратился ко мне еще 20 февраля, накануне скандала. Потом – вновь написал 21-го, что их с копщиками не пускают на кладбище. Моя помощница незамедлительно связалась с Туймасовым, в свою очередь я попросил начальника УМВД по Самаре Дмитрия Блохина направить в «Рубежное» патрульный экипаж, чтобы обеспечить доступ людей. Полицейские приехали, всех пропустили, о чем Туймасов тут же сообщил моей помощнице. В тот день они разговаривали, как минимум, четырежды. И ни разу этот человек – ни разу! – не сообщил, что им мешают копать, что на кладбище барражируют какие-то странные личности в больничных масках. Хотя, казалось бы, он должен был тут же забить тревогу. Уверяю вас, расскажи он о тех ужасах, о которых заговорил потом, уже через 10 минут на месте находились бы начальник районного отдела полиции и районный прокурор. Вместо этого – оставаясь на связи с моей помощницей – он едет с гробом в центр Самары и пытается созвать журналистов. Логики нет. Точнее, ее нет, если люди были заинтересованы в решении проблемы, а не создании скандала и хайпа. А если второе – тогда как раз все логично.

– Тогда чего добиваются эти люди?

– Я до конца пока не понимаю, кто является основным бенефициаром. Могу допустить разные конструкции, в том числе и использование организаторов скандала в темную. Они – преследовали свои цели, какие-то иные силы – свои… Очевидно, что конфликт интересов здесь налицо, поскольку и предавший историю огласке депутат пгт Волжский Туймасов, и ее главный мотор предприниматель Воробев – имеют самое прямое отношение к похоронному бизнесу. И их стычки с администрацией «Рубежного» – длятся не первый год. Хотят они или нет, но этот скандал объективно им на руку.

Что касается самого покойного Малеева, никто почему-то не обращает внимания, что скончался он не просто в морге, а в противотуберкулезном диспансере. Что ранее он дважды судим: за разбой и наркотики. Что ранее судима и его «жена»: также за разбой. Хотя, в действительности, она никакая не жена, они никогда не жили вместе. Их связывает только общий ребенок и последние годы контактов «супруги», вообще, не поддерживали.

У Малахова на программе [«Прямой эфир» на канале «Россия-1»] участники ахали: как так, две недели не выдавали тело. А не выдавали – потому что не могли найти родственников, даже запрашивали полицию. Разыскали наконец сестру, которая забирать Малеева отказалась. И только потом появилась г-жа Плотникова.

По-человечески – желание упокоить отца твоего ребенка, оказавшегося никому не нужным, заслуживает уважение. Но непонятно, почему Плотникова, живущая в Тольятти, решает похоронить жителя Сызрани Малеева, непременно в Самаре, на «Рубежке», за 100 километров от своего дома, хотя здесь у него нет никого? И почему, когда вечером 21 февраля аппарат губернатора стал связываться с ней по телефону, предлагая помощь, она предпочла увезти гроб куда-то в деревню и закопать под утро? Ради чего тогда все затевалось?

Однако, повторюсь: даже, если подтвердится постановочный характер скандала, это принципиально ничего не меняет. Порядок в ритуальной сфере необходимо наводить, как можно быстрее. И в регионе, и в законодательстве. В этом смысле «режиссеров» можно даже поблагодарить, что они подняли важнейшую социальную проблему, пусть даже таким варварским, диким способом.

– Если мотивация непосредственных движителей этого скандала, следуя вашим словам, более-менее ясна, то кого вы имеете в виду под основными бенефициарами?

– Если позволите, свои предположения я оставлю при себе; по крайней мере до тех пор, пока они не получат конкретных подтверждений. Но то, что против Азарова и его команды постепенно начнет разворачиваться контр-кампания – для меня было очевидно изначально. Никогда не поверю, чтобы «команда созидания» так легко смирилась со своим поражением и позорным изгнанием.

Главная ошибка Меркушкина в том, что он предложил отправить Азарова в Совет Федерации, где Дмитрий Игоревич окреп, набрал политических мускулов, связей, опыта, авторитета. А потом – вернулся домой на белом коне. Конечно, им тяжело это принять. Здесь больше даже не рационального, а эмоционального. Так что приготовьтесь: нас ждет еще не один «рукотворный» скандал…

– Последний вопрос. Вы вернулись в активную политику всего 5 месяцев назад, но уже успели восстановиться и в составе президиума генсовета «Единой России» и впрезидиуме регполитсовета, стали координатором федерального партийного проекта «Историческая память». В феврале вновь избрали зампредом Комитета по безопасности, как и 2 года назад, специально освободив под вас кресло. Это значит, вы уже восстановили свои силы? Какие новые высоты ставите теперь перед собой?

– Я стараюсь придерживаться принципа: хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Так что не будем смешить, а тем более гневить Господа.