– В 2018 году у вас вышла антиутопия «Конец Атлантиды. Почему Путин никогда не станет Горбачёвым». Другая «антиутопическая» книга называется «Почему Брежнев не смог стать Путиным». Учитывая последние конституционные веяния, не боитесь, что следующую книгу придётся называть «Почему Путин стал Брежневым»?

– Надеюсь, этого не случится. Путин, в отличие от Брежнева, не отрывается от реальности, он уже много лет остаётся самым популярным политиком и одним из самых влиятельных мировых лидеров. Не идеализирую Путина, он живой человек. Но в своей книге я как раз и пишу, что для оценки роли личности в истории полезно использовать библейский принцип «узнай его по плодам его». Знаете, как говорят китайцы: неважно, какого цвета кошка, важно, чтобы она ловила мышей. Если смотреть с позиций дня сегодняшнего, то в новейшей истории Путин оказался одним из трёх лидеров, не «топтавших» своего предшественника. До него это был Сталин, не «топтавший» Ленина, и Брежнев, не «растоптавший» насмерть Хрущёва. Но в отличие от правителейреволюционеров, Путин скорее «эволюционер». Посмотрите, Россия образца 2000, 2010 и 2020 годов – формально одна и та же Россия, хотя это уже совсем другая страна, притом что базовые ценности остались прежними.

– Коснёмся модной нынче темы отравления Навального. Что это было?

– Я много лет занимался историей спецслужб и сомневаюсь, что сегодня кто-то официально дал «добро» на такую бессмысленную операцию. Не верю и в историю с «отравлением» Скрипаля и не знаю, кому бы у нас пришло в голову травить этих «неуловимых Джо». Кстати, ядов в арсенале тех же американцев больше, чем у нас, и уж поверьте, ассортимент боевых отравляющих веществ у них куда разнообразнее.

– Ещё одна животрепещущая тема – война в Нагорном Карабахе…

– Увы, карабахский конфликт стал наглядной иллюстрацией к моей книге «Конец Атлантиды», где одна из глав посвящена роковым ошибкам в национально-территориальном построении СССР. Все горячие точки на карте страны конца 80-х годов были следствием и отражением бурной деятельности архитекторов СССР, создававших национальные республики для максимального расширения влияния советской власти под соусом мировой революции, без учёта межнациональных особенностей: Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, Ош. Прямое следствие лихих экспериментов с политической географией – и «карабахский узел», возникший вследствие того, что территорию, заселённую преимущественно армянами, включили в состав Азербайджанской ССР. С 1987 года проблему довели до «цугцванга», когда любой последующий ход только ухудшал положение дел, а сейчас ситуация и вовсе патовая. Понятно, что военного решения проблемы Арцаха нет, и Россия должна выступать гарантом стабильности в этом важном для нас регионе.

 – Спрошу как главу думского Комитета по информационной политике – как бы вы оценили уровень современной журналистики?

– Журналистики в классическом понимании сегодня уже нет. Вернее, она есть, но наряду с ней появились соцсети, блогосфера во всех её формах, телеграмм-каналы, чаты в мессенджерах, по охвату аудитории способные дать фору любому профессиональному изданию. Как ни печально признавать мне, газетчику, но печатная журналистика теряет своё превосходство, равно как и традиционные ТВ и радио. Однако «бумажные газеты» ещё долго будут сосуществовать с электронными изданиями, хотя бы в силу сложившихся традиций.

– Для пожилых москвичей выпускалась газета «Московское долголетие», выходившая в рамках одноимённого проекта мэрии. В начале года выпуск из-за пандемии приостановили, а ведь многие пожилые люди не освоили интернет и «бумажная» пресса оставалась для них важным источником информации…

– Ещё в июле я направил обращение в адрес правительства Москвы с просьбой продлить меры поддержки этой газеты. Пока окончательного решения нет. Безусловно, такое издание нужно пенсионерам. Но с чем не соглашусь – что люди старшего возраста не сидят в интернете. Моему отцу 91 год, а он разбирается в компьютерных премудростях куда лучше меня.

– Сейчас вы больше ощущаете себя депутатом, чем журналистом?

– Журналистика – моя профессия, депутат – должность. Сегодня я депутат, завтра – не депутат, а вот журналистом в любом случае останусь.

– У вас много наград. Какая из них самая-самая?

– Горжусь тем, что мой журналистский труд дважды отмечен премией Артёма Боровика. К Артёму всегда относился с огромным уважением. Когда в 2005 году мне вручали на балу прессы «Золотое перо России», я напомнил, как пятью годами раньше, тоже в день бала российской прессы, у здания МВД проходил митинг в мою защиту – руководство МВД тогда объявило меня в розыск в отместку за критические публикации. Артём тоже выступил на этом митинге, а потом приехал на бал прессы и призвал коллег поддержать меня. На медали премии Артёма Боровика есть такие слова: «Если журналист смог сказать правду – жизнь его не прошла даром». Надеюсь, моя жизнь даром не прошла, хотя она ещё, слава Богу, не идёт под горку…

– Что бы вы назвали самой большой неудачей и самой большой удачей в вашей жизни?

– Ну, мне ещё рано подводить такие итоги. Верю, что самая большая удача впереди, а неудача – уже позади.

– Какое своё качество вы назвали бы самым сильным, а от какой черты характера хотели бы избавиться?

– Возможно, самая сильная моя сторона – стремление доводить начатое до конца. Мне интересен не процесс, а результат, и важно не просто написать «заметку про нашего мальчика», а показать, что произошло с этим «мальчиком». Если он жертва произвола – чтобы вышел на свободу. Если он коррупционер и мздоимец – чтобы отправился за решётку. И сейчас, когда люди обращаются ко мне, не ограничиваюсь депутатским запросом, стараюсь в «ручном режиме» добиться конкретного результата. А недостатков у меня хватает – например, не будь я таким ленивым, сделал бы куда больше.

– Вас можно назвать состоявшимся человеком – дом построили, дерево посадили, книги написали, сыновей родили… Уже даже и помечтать не о чем?

– Конечно, у меня есть мечта, но пока это секрет. А что касается дома – я помог построить не один дом, когда занимался проблемами обманутых дольщиков, и за эти годы по всей стране в сотнях домах получили жильё более 230 тысяч семей. Тешу себя надеждой, что, в случае чего, всегда смогу найти кров.

– Если бы оба ваши сына решили стать журналистами, что бы вы им посоветовали?

– Я бы сказал, что репутация формируется годами, а рушится за минуту и своим честным именем надо дорожить. Пишешь – пиши так, чтобы никогда не было стыдно за написанное. Да, я мог ошибаться в каких-то оценках и фактах, но могу точно сказать – я всегда делал свою работу искренне.