Александр Хинштейн: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи о своих планах» ВИДЕО. Большое интервью А.Хинштейна ИА «ВолгаНьюс» ч.1

Видео


Депутат Госдумы от Самарской области Александр Хинштейн в развернутом интервью порталу «Волга Ньюс» рассказал о борьбе с криминалом, коррупцией и строительным лобби.

— В декабре было принято компромиссное решение по историческому поселению — пока регионального значения и без многих объектов. Параллельно вы открыто обвинили главного архитектора области Анатолия Баранникова в отстаивании интересов застройщиков…

— У меня есть большой набор претензий к Анатолию Ивановичу. Последняя — то, что он тихой сапой пытался выкинуть из исторического поселения так называемые ценные градоформирующие объекты, то есть убрать вокруг них ограничения, оставив только памятники. Были попытки убрать из границ поселения, например, элеватор, потому что на него есть застройщик.

И вообще, у меня возникает вопрос: как, с точки зрения антикоррупционного законодательства, главный архитектор области может быть одновременно автором тех самых высоток, уродующих город? То есть с утра Анатолий Иванович занимается защитой градостроительной среды, а вечером он разрабатывает планы для застройщиков? И еще немножко на машинке шьет…

Мной было направлено обращение в адрес губернатора и в прокуратуру для проверки наличия в действиях Баранникова конфликта интересов. Надеюсь на объективное и законное разбирательство.

— Удастся ли в итоге Самаре получить статус исторического поселения федерального значения?

— И региональный, и федеральный статус исторического поселения прямо вытекают из исторической ценности градоформирующей среды. Все это у нас есть. Более того, Министерство культуры России еще несколько лет назад на заседании своего экспертного совета (именно он рекомендует министерству, присваивать или не присваивать статус исторического поселения) инициативно составило список тех городов, центры которых должны получить статус исторического поселения федерального значения. Самара значится там в числе первых.

Мы не единожды обсуждали эту ситуацию с руководством региона, непосредственно с губернатором. Моя позиция неизменна: я — за федеральный статус.

Во-первых, потому, что он дает определенные надежды на получение средств из федерального и иных бюджетов. Это не гарантия, конечно же — автоматом деньги не пойдут. Но региональный статус лишает нас возможности эти деньги получить. Ну и, во-вторых, чем выше уровень принятия решения по отклонению от предельных параметров, тем выше защищенность центра.

Тем не менее я приветствую решения, принятые областным правительством перед Новым годом. Самара получает статус исторического поселения регионального значения. Это уже само по себе отлично! Ну а дальше — за первым шагом, надеюсь, последует и второй: переход от регионального статуса к федеральному.

— В Самаре абсолютно хаотичная застройка…

— Да.

— И город обречен решать проблемы, которые ему создают застройщики, в первую очередь с транспортной и социальной инфраструктурой. В чем причина? И есть ли надежда, что это изменится?

— Так было длительный период. Потому что у власти и в строительном комплексе, и в органах управления находились люди, работавшие не в интересах населения и общества, а в интересах конкретных застройщиков, с ними аффилированных.

У нас с вами большое число вчерашних чиновников, которые, выходя в отставку, вдруг оказывались собственниками большого объема имущества. Если говорить о 5-й просеке — участок, на котором мы остановили стройку, принадлежит маме Арсентьева — бывшего вице-мэра (Сергей Арсентьев, в 2006-2010 гг. первый заместитель главы Самары. — Прим. Волга Ньюс). Арсентьев и подконтрольные ему коммерческие структуры и на 5-й просеке, и вокруг построили много домов. Вот ответ на вопрос, откуда все это взялось.

То, что происходило до последнего времени в центре Самары (уничтожение старого города), просто ни в какие ворота не лезет. И это было одним из мотивов, толкнувших нынешнюю власть на принятие статуса исторического поселения. Потому что он предусматривает исключительно системное развитие города в рамках четко установленных планов — и по плотности, и по высотности.

Что происходило до недавнего времени? Да, были установлены ограничения по высотности — 21 метр (по сути, шестиэтажный дом), но всякий раз застройщики выходили на комиссию по Правилам застройки и землепользования и получали отклонения.

Та же история — и с парковками. Бывший глава города, товарищ Фурсов (Олег Фурсов, глава Самары в 2015–2017 гг. — Прим. Волга Ньюс), принял абсолютно коррупционную норму (не исключаю, что сознательно) — одно машиноместо на одну квартиру.

Во-первых, эта норма сама по себе неразумна: однокомнатная квартира имеет площадь 40 метров, четырехкомнатная — 150 м, но и там, и там одно машиноместо. Конечно же, машиноместо надо привязывать не к единице недвижимости, а к метражу. В Новосибирске, например, привязка идет к 105 кв. м. Я не готов утверждать, что именно такой должна быть норма, но такой подход мне кажется разумнее.

Во-вторых, для чего эта коррупционная норма принималась? Вероятно, для того, чтобы всякий раз договариваться. Застройщик заходит и просит отклонение от предельных параметров. Чем меньше нагрузка на застройщиков, тем больше веселья в карманах чиновников. Здесь прямая связь.

Сегодня комиссия по ПЗЗ работает гораздо жестче, чем раньше. Мне (в том числе негласно) приходится вмешиваться в ее деятельность.

— Летом был принят новый региональный закон о дольщиках. Потенциально он может вызвать недовольство инвесторов, которые вкладывали деньги под несколько квартир, а также граждан, которые будут получать выплаты вместо жилья. Как вы его оцениваете?

— Позиция по дольщикам, которую я всегда отстаивал: меры соцподдержки должны оказываться из расчета одна квартира — одна семья. Когда ты покупаешь три-пять квартир — это твои инвестиции. И почему мы за счет бюджета, то есть других граждан, должны тебе их компенсировать?

Почему это выпало из областного закона предыдущей редакции, для меня остается загадкой. Во всех рекомендациях федеральной рабочей группы, которую я возглавлял, неизменно указывалось: одна квартира — в одни руки.

Что касается выплат — я считаю, что должна проводиться их индексация, а не возвращение фактически внесенных средств, уже обесцененных донельзя.

Этот вопрос я поднял на последнем в прошлом году заседании межведомственной комиссии по дольщикам. Дело в том, что дольщикам, вошедшим в программу федерального фонда, возвращают деньги по рыночной стоимости. Будет несправедливо, если остальные получат обесценившиеся суммы, некогда бывшие весьма значительными.

Но отмечу, что в большинстве регионов вообще нет нормы, предусматривающей выплаты. Самарский закон, даже с учетом всего мною сказанного, — один из самых передовых и прогрессивных в стране.

— Как я понимаю, у вас есть вопросы по работе с дольщиками предыдущих региональных властей?

— С конца 2015-го по начало 2018 г. работа с обманутыми дольщиками в Самарской области, по сути, лишь имитировалась. В 2015 г. я жестко требовал вписать везде, что предложение мэрии Самары нереализуемо — Фурсов предлагал тогда продавать землю, а не выделять компенсационные площадки.

И я им говорил, что, если даже и удастся продать площадки, то поступившие в бюджет деньги нельзя будет направить на достройку. Это будет нецелевое расходование в чистом виде, Бюджетный кодекс это запрещает. Но поскольку задача была не решить, а создать видимость, то всех это устроило.

Число проблемных объектов в регионе сознательно занижалось, чтобы лакировать перед Москвой реальные размеры бедствия. Разумеется, объектами, которые из официального реестра выпадали, никто не занимался. (С приходом Дмитрия Азарова эта несправедливость была устранена, минстрой включил в региональный реестр все до единого проблемные адреса.)

О чем говорить, если предыдущий губернатор за четыре года своей работы не встречался с дольщиками ни разу! Один раз я его убедил, что надо поехать вводить дом — ему эта поездка не понравилась. Еще бы… Он приехал с опозданием на час с лишним, люди, естественно, стояли злые, не падали ему в ноги, не кричали «отец родной!..» Тем более что он к этому объекту отношения не имел. С того момента у него пошло к этой теме напряженное отношение.

И сравните (для контраста) действия нынешнего губернатора. Первое совещание по дольщикам он вел до тех пор, пока не высказались все люди, — девять часов! Да, эта работа идет не так быстро, как хотелось бы, но, в отличие от «команды созидания», нынешняя областная власть не занимается «потемкинскими деревнями» и не жонглирует красивыми, но заранее невыполнимыми обещаниями. Тем более что в проблеме «дольщиков» есть серьезная коррупционная составляющая.

Сейчас ревизия, которая проводится новым руководством, вскрывает много интересного. Появились первые уголовные дела, связанные со злоупотреблением сотрудников минстроя своими должностными полномочиями.

Вскрываются схемы, когда выясняется, что под видом дольщиков квартиры или право требования на них переходили к абсолютно посторонним людям. Первые аресты по этим направлениям уже произошли. Дальше не хочу предвосхищать события, но не сомневаюсь, что первые дела будут не последними и они дойдут до суда.

— Когда были аресты?

— Осенью прошлого года. Но излишняя огласка пока ни к чему, потому что надо выйти на определенные результаты. Не исключаю, что следствие выйдет на новых фигурантов.

— Задерживались уже бывшие сотрудники минстроя?

— Без комментариев. Скажу лишь, что, едва пошли ревизии, некоторые сотрудники минстроя сразу стали увольняться. Как только им сказали — «принесите и покажите, на основании каких материалов вы включали людей в реестры», — они тут же писали заявления об уходе и выключали телефоны.

Эти хищения происходили именно с 2016 по 2018 годы, когда Дмитрия Игоревича [Азарова] и меня не было в регионе.

— Другая странная самарская ситуация — проект школы на 5-й просеке: вы добились целевого выделения участка, а подготовка к стройке началась на другом. Что это было?

— Если честно, у меня у самого нет окончательного ответа на этот вопрос. Здесь есть разные версии. Одна из них озвучивается жителями (и я не могу исключить, что они правы): якобы в случае строительства школы на территории базы отдыха «Экономист», которую мы забирали под это из федеральной собственности в город, зона, необходимая для ее инсоляции, захватывала бы участок, на котором мы в прошлом году остановили высотную стройку. Повторяю, это версия жителей, но она имеет право на жизнь.

Однако на сегодня все решения приняты,и  я рад, что руководство региона, лично губернатор их поддержал. Первое — строительство первого пускового комплекса школы все-таки переносится на участок «Экономиста». Второе — проектируется строительство второй школы со встроенным детским садом — уже на участке «Мечты». Третье — стараемся максимально избежать вырубки деревьев.

— Как развивается ситуация с крематорием? Вы летом встречались с жителями Рубежного, выступившими против его строительства в поселке, и обещали, что для проекта найдут другое место. Определена ли альтернативная площадка?

— Еще нет. Область этим вопросом занимается. Есть несколько площадок, есть потенциальный инвестор. Осталось только одно с другим состыковать. С тем, что крематорий в регионе нужен, полагаю, никто спорить не будет. Но это, конечно, должен быть не государственный проект и не бюджетные средства.

— С чем связаны длительные поиски площадки?

— Думаю, с общей бюрократической волокитой, которая есть во всех органах власти. Я ведь не от хорошей жизни во многих вопросах вынужден вмешиваться в работу исполнительной власти. Не потому, что мне хочется порулить за кого-то. А просто потому, что я вижу и понимаю: если делать так, как должно быть формально, то это будет очень долго, а может и никогда.

— Как оцениваете ситуацию в похоронном бизнесе в регионе? Что-то изменилось после резонансных скандалов прошлого года?

— Кардинально ситуация не изменилась и не изменится. Здесь, мне кажется, нам тоже нужно менять законодательство. Есть законопроект «Об основах похоронного дела», разработанный Министерством строительства и ЖКХ. В том виде, в котором его предлагали, он пока еще сырой. Мои коллеги из профильного комитета Госдумы работают над ним вместе с министерством.

Я — сторонник того, чтобы законом установить минимальный набор услуг по аналогии с МРОТ, с зафиксированной государством стоимостью, минимальный гарантированный набор. Потому что главная проблема, с которой сталкиваются люди, хоронящие своих близких, — это непомерные затраты.

Сейчас у нас есть определенное раздвоение: да, земля государственная и ее предоставление бесплатно, а вот все, что связано с копкой, установкой надгробия, с ритуальными услугами — это уже платная история. И «Ритуалы», по сути, везде являются монополистами, задирая цены.

— Но если не прописать вопрос с предоставлением земли, то останется поле для коррупции. По бумагам земля, может, и бесплатно выделяется, но по факту стоимость участка варьируется в зависимости от престижности кладбища и места.

— Согласен. С этим мы столкнулись в том числе и на так называемой аллее Славы на центральном кладбище Самары. Это возмутительная, на мой взгляд, ситуация, когда на аллее, закладывавшейся для упокоения фронтовиков, почетных граждан, наиболее выдающихся людей, вдруг стали появляться семейные захоронения. Да, людей уважаемых, занимавших ответственные должности, но этого явно недостаточно, чтобы считать их честью и славой региона.

Ко мне на каком-то из последних мероприятий подошел бывший начальник ГУВД Самарской области Владимир Петрович Глухов, у которого тоже там появилось семейное захоронение. Он меня начал спрашивать, что не так сделал, где именно нарушил закон. Я спросил: «Кто у вас там похоронен?» — «Никто». — «А вы — почетный гражданин города, области, фронтовик — почему должны лежать там»? — «Ну я же ничего не нарушил».

Формально он ничего не нарушил. Потому что городская администрация в течение длительного времени не формализовывала статус аллеи Славы. Давая тем самым почву для злоупотреблений.

И ладно бы один Глухов, но там появилось порядка 10 человек — именно захоронений крупных коммерсантов, бывшего руководителя «Ритуала» (что имеем, то и охраняем, или наоборот).

После моего вмешательства и обращения глава города подписала постановление о статусе аллеи Славы. Правда, мне общественники пишут, что и там есть проблемы, связанные с тем, что в утвержденные границы вся аллея не вошла. Будем разбираться и с этим.

Надо понимать, что ритуальный бизнес очень криминогенный. Это не самарская специфика, это специфика, увы, общероссийская. Конечно же, эту ситуацию нужно ломать, но делать это можно и должно не какими-то единичными действиями, а  именно системными.

— О криминале. ОПГ «Законовские». Очевидно, что все знали о ее существовании. Сейчас перед судом предстал Дмитрий Сазонов, который с высокой вероятностью сядет, но остальные причастные останутся на свободе, и сами члены ОПГ продолжают пользоваться «заработанными» благами.

— ОПФ «Законовские» (сейчас на оперативных учетах они стоят под другим названием) — это не единственное преступное формирование на территории региона. Я много раз говорил, что Самарская область имеет свою специфику, это регион с повышенным уровнем криминогенности. Организованная преступность являлась и по сей день является одним из так называемых регионообразующих факторов.

Я не исключаю, что в перспективе необходим комплекс мер по декриминализации Самарской области. Такие механизмы у государства есть, но это проходит в закрытом режиме. Более детально распространяться на эту тему я не готов.

Организованная преступность — это в обязательном порядке слияние криминала и власти. Без этого она существовать не может. Так что не стоит удивляться, что представители органов власти разных уровней покрывали тех же «Законовских». Сумеют ли люди, покрывавшие ее, уйти от ответственности? Кто-то — нет, а кто-то сумеет, потому что доказать очень сложно, особенно если это не просто причастность, а скажем, покровительство или потворствование.

На сегодня свои лидирующие позиции эта группировка уже потеряла, и это хорошо. Но плохо будет, если эти позиции окажутся заняты какими-либо другими преступными формированиями.

Дальнейшую борьбу с ОПГ нужно наращивать, а для этого необходимо избавляться от связанных с ними людей в органах власти.

— В последнее время практически каждую неделю происходят громкие аресты чиновников и силовиков. Это показатель усиления борьбы с коррупцией, ожесточение соперничества за ресурсы, либо это свидетельство растущих масштабов коррупции?

— Я думаю, здесь все вместе взятое. С одной стороны, и ловить стали больше, редкий день обходится без задержаний. Хотя нередко под видом борьбы с коррупцией решаются другие задачи.

Стали больше или меньше брать?.. Уровень жизни растет, а это вещи производные.

Но мне думается, что сегодня нужно быть крепко безбашенным, чтобы продолжать в открытую брать взятки. Те, кто это делает, лишены либо всякого страха, либо разума. Ни первых, ни вторых мне не жалко. Количество заключенных у нас в стране сокращается — свободные места за колючей проволокой есть.

— В связи с вашим назначением заместителем секретаря генсовета «Единой России» сообщалось, что вы будете отвечать за антикоррупционную повестку. Нет здесь некоего противоречия, ведь «Единая Россия» — партия власти?

— Не соглашусь с такой постановкой вопроса. «Единая Россия» на протяжении длительного времени несет это знамя. Никакого раздвоения личности здесь нет и быть не может. Я — тому живое и наглядное подтверждение.

Я, будучи депутатом, добился привлечения к ответственности огромного количества чиновников, в том числе и своих однопартийцев. И их партийная принадлежность ровным счетом никак меня не ограничивает и не сдерживает. Что называется, «ничего личного». Принадлежность к власти, тем более к партии власти, — это только отягощающий фактор. Чем жестче мы будем спрашивать с себя и своих товарищей, тем выше уровень доверия к нам.

— Вы определились с планами на следующий избирательный цикл?

— Этот вопрос я слышу не в первый раз. Но хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Давайте дождемся 2021 года, доживем до него и тогда уж поговорим…

Вторая часть интервью>>> Александр Хинштейн: «Есть силы, которые не хотели бы наведения порядка в Самарской Луке»

Источник: Информационный портал «ВолгаНьюс.рф»