Проекты Александра Хинштейна

Хинштейн — «Волга-Ньюс»: «Историческое поселение — это не стеклянный колпак»

Избирательный округ

Депутат Государственной думы от Самарской области Александр Хинштейн в интервью «Волга Ньюс» рассказал о том, как продвигается работа по теме исторического поселения, о продолжающихся попытках снизить степень его охраны и о глобальном проекте реновации старого города.

— На позапрошлой неделе состоялось очередное заседание проектного офиса по историческому поселению. Как продвигается работа? Сохраняется ли противостояние, о котором вы говорили ранее?

— Ну конечно, противостояние есть. И поэтому, на мой взгляд, и документы оформляются дольше, чем они должны оформляться. Решение по присвоению статуса исторического поселения правительство области приняло в декабре прошлого года, за год многое сделано, но темпы могли быть быстрее. Нам нужно окончательно утвердить все регламенты, с этого момента уже возникают ограничения.

Призыв объявить мораторий на строительство в историческом поселении, к сожалению, застройщиками не принят и не воспринят. Есть примеры выхода на получение разрешения на строительство непосредственно в историческом поселении. Об одном из таких объектов — группы компаний «Берег» на углу улиц Пионерской и Степана Разина — я недавно высказывался.

Они изменили охранные регламенты. Насколько я знаю, этим занимался бывший руководитель департамента Минкульта РФ Владимир Цветнов, сегодня он находится под стражей, но этот эпизод в деле не фигурирует, хотя у меня нет ни тени сомнений, что в основе изменения этих охранных регламентов для «Берега» была коррупционная составляющая. Это моя внутренняя оценка.

— Разве федералы меняют регламенты для Самары?

— Там была охранная зона памятника федерального значения. У нас таких примеров много, точно так же для «Трансгруза» были изменены регламенты вокруг Самарской площади, что теперь позволяет им заходить на 109-й квартал.

Здесь было сделано то же самое, и «Берег» получил отклонение от предельных параметров на высотность в 45 метров, при том что у нас ограничение 21 метр. Строить дом, как предлагают они, — это закрыть весь склон.

Кстати, тема склона неожиданно возникла на заседании проектного офиса. Одним из пунктов повестки дня заседания проектного офиса был поставлен вопрос с неприметной бюрократической формулировкой «о проекте внесения изменений в решение правительства». Однако за этими изменениями скрывалось дезавуирование понятия визуального восприятия среды. Предлагалось из критериев исторического наследия убрать так называемые самарские треугольники восприятия волжских панорам.
Принятие этого предложения означало бы, что склон можно было бы застраивать.

— Кто вносил этот пункт в повестку?

— Всю повестку формировало региональное Управление государственной охраны объектов культурного наследия.

— Как члены проектного офиса отреагировали на это предложение?

— Когда я объяснил подоплеку всего этого, председательствовавший на заседании зампред правительства Александр Борисович Фетисов согласился с моими доводами и очень удивился, что на обсуждение выносятся такие непонятные предложения.

Обсуждать проекты застройки и послабления можно при одном условии — сначала нужно утвердить объединенную зону охраны, увеличив степень защиты старого города. Историческое поселение — это не стеклянный колпак, которым накрывается исторический центр, это не стагнация, это развитие. В любом случае будут и новое строительство, и реновация. Но все должно быть по уму.

Реновация — это не значит, что сносится двухэтажный особняк, а на его месте строится двадцатиэтажная свечка, как это происходило до недавнего времени. Если сносится двухэтажный особняк, не имеющий исторического значения, то на его месте строится двухэтажный, трехэтажный особняк, не выбивающийся из общего ряда.

— Удается прийти к взаимопониманию по реестру градоформирующих объектов (ЦГФО)?

— На заседании проектного офиса была предпринята не очень активная, но попытка разделить ЦГФО на две группы — те, что попадают в границы охранных зон рядом с памятниками федерального и регионального значения, и те, что не попадают.

Я с таким подходом согласиться не могу, коллеги меня поддержали в том, что все ЦГФО должны идти, что называется, единым лотом.

Кстати, пока продолжаются наши совещания, к сожалению, объекты из списка ЦГФО уничтожаются. В сентябре этого года снесен дом на Чапаевской, 101, до того был снесен дом на Алексея Толстого, 104. Город уже лишился двух объектов до утверждения окончательного списка.

— Есть ясность по судьбе объектов из реестра обманутых дольщиков, которые попали в зону исторического поселения?

— Это очень тяжелая и больная тема. Как сделать так, чтобы, с одной стороны, и дольщики получили жилье, и, с другой, центру не было нанесено еще большего урона… Моя позиция заключается в том, что дома, находящиеся в высокой степени готовности, конечно, должны быть достроены. Там, где строительство еще не начиналось, лучше искать другие площадки для удовлетворения прав людей.

Понятно, что когда в ЖК «Чемпион» достроена первая очередь, — да, она уродлива, да, она выбивается из ландшафта города, — сносить его уже никто не будет.

— Много еще таких площадок в границах исторического поселения?

— Всего именно по дольщикам на проектный офис было вынесено 13 площадок. Все высотные, но не все достраиваемые — есть площадки, где люди получают компенсации.

Решение по ним будет приниматься, вероятнее всего, на градостроительном совете при губернаторе. Я еще раз ногами сам обойду все проблемные объекты и с градозащитниками все проверю, чтобы мы ничего не нарушили.

Я точно хочу достроить дома дольщиков, я много лет занимался этой проблемой и для меня она не чужая, но там, где интересы города, региона входят в противоречие с интересами нескольких человек, я считаю, что интересы города важнее. Там, где речь идет о десятках, сотнях людей — да, здесь ситуация безвыходная.

— Реестр ЦГФО тоже будет окончательно утверждаться на градсовете?

— Да. Заседание Градсовета планируется в декабре. Позицию, что включаем все ЦГФО, я буду отстаивать. Думаю, что эта позиция устоит.

— Наряду с наделением центра Самары статусом исторического поселения, его сохранением, встает проблема дальнейшего развития территории. Есть понимание, куда и как двигаться?

— Безусловно, историческое поселение — это не просто реставрация старых домов, это огромный пласт работы — инфраструктура, навигация, администрирование, малый и средний бизнес, налоговые каникулы, льготы, заход инвесторов… Это огромный объем работы.

Я считаю, что нам было бы полезно посмотреть опыт других городов, где есть успешно действующие исторические поселения. Это, в частности, Казань, где параллельно с районными администрациями действует отдельная префектура «Старый город». По сути, это некий орган управления историческим поселением. Мы обсуждали это и с губернатором, и с мэром, и здесь мы совпадаем в подходах, что должна быть некая структура для управления именно историческим поселением.

Мы еще обсуждаем организационную форму такой структуры (казенный орган, некоммерческая организация, государственное учреждение…) По персоналиям — считаю, что на этот участок не нужен какой-то классический чиновник, здесь нужен человек, этим живущий.

— Насколько я понимаю, проект реновации исторического центра Самары, финансирование на который областные власти намерены получить от Нового банка развития БРИКС, тесно увязан с темой исторического поселения. Вы также участвуете в работе над проектом?

— Да, я принимаю участие в разработке этого проекта. Его цель — строительство инфраструктуры центральной части города: тепло, водоснабжение, канализация, в том числе ливневая, которой сейчас нет, линии электропередач и т. д.

Проблема старого центра — в том, что он не развивается. Здесь огромное количество «безжизненных» объектов культурного наследия, ветхого жилья, высокий уровень износа коммуникаций… Я уж молчу о выгребных ямах. Происходит отток населения, количество людей, уезжающих из старого центра, к сожалению, возрастает.

Нужно эту ситуацию изменить, и создание инфраструктуры позволит развивать старый город совершенно по-другому. При этом у нас есть главное — полностью сохранилась историческая планировка. Даже убитые, с воткнутыми многоэтажками, кварталы сохраняют историческую планировку.

— На какой стадии сейчас находится проект?

— Месяц назад мы с Виктором Владиславовичем Кудряшовым (первый вице-губернатор — председатель правительства. — Прим. Волга Ньюс) были в Минфине, презентовали предпроект. Предварительно он понравился, потому что наша концепция интересна — ее смысл в том, что таким образом открывается ранее закрытый для иностранцев город. Это важно для них с учетом того, что на его реализацию планируется занять зарубежные деньги.

Кроме того, наш подход позволяет мощно продвинуться с точки зрения развития старого города. Обычно регионы в рамках таких проектов просто просят денег на реставрацию старых объектов. Это важное и нужное дело, но реставрация объектов как таковая не является триггером развития. А если мы делаем коммуникации (что не делалось в исторической части города с первой половины ХХ века), то это обеспечит возможность развития старого города, развития туризма, возможность захода сюда инвесторов, малого бизнеса. И это сразу как минимум пять национальных проектов, куда мы попадаем.

Из-за чего проблема высотного строительства в центре? Почему застройщики хотят «шарашить» высотки? Не только в силу жадности (хотя это присутствует), но еще и потому, что им нужно «отбивать» расходы на коммуникации. Если мы убираем проблему с коммуникациями, последствия для развития города будут видны в короткое время. Это не отложенный эффект. И этот эффект имеет экономическую составляющую, в том числе потому, что сегодня мы недополучаем огромные средства из-за недостаточного туристического потока, из-за того, что у нас плохо администрируются доходы и налоги. Ведь многие коммерческие объекты в старом городе стоят на участках с назначением под жилую застройку. А это разные налоговые ставки.

Есть в проекте и раздел о преференциях для малого и среднего бизнеса — развитие старого города невозможно без развития туризма, а туризм невозможен, в свою очередь, без инфраструктуры гостеприимства.

Мы считаем, что такой комплексный подход принесет дополнительные деньги и в казну региона, и в федеральный бюджет. Просчет экономической эффективности проекта показывает 2,4 млрд руб. дополнительных только налоговых поступлений в год.

— Каков следующий шаг после положительной реакции Минфина?

— Дальше продолжаем прорабатывать проект с Минстроем. Новый банк развития БРИКС рассматривает уже готовый проект, но он встанет в копеечку, и прежде чем делать его, мы должны быть твердо уверены, что получим на него деньги. Только проект обойдется более чем в миллиард рублей.

— О каких суммах на саму реновацию идет речь?

— Общая емкость денег, на которые мы заявляемся, — 177 млн евро.

— Как вы относитесь к проекту застройки стрелки рек Волги и Самары?

— Я не очень в эту тему погружен. На мой взгляд, история с башнями-матрешками не совсем однозначна.

Прекрасно понимаю, что с точки зрения развития города, с точки зрения места стрелка уникальна. Но здесь требуется глубокий просчет, разработка, концепция, которая должна коррелироваться с концепцией исторического поселения, мы должны понимать цену вопроса, в первую очередь, затрат на перенос речпорта.

Сами матрешки мне нравятся, они оригинальны, ни у кого нет ничего похожего. Об этом будут говорить. Но достаточно ли этой провокативности, чтобы быть в историческом центре города?

Кроме того, я так понимаю, там еще есть проблема — те, кто предлагает этот проект, авторских прав на него не имеют. Да и платить иностранцам за право строить матрешки… Я был депутатом от Семеновского округа Нижегородской области. Город Семенов — это центр хохломской росписи, как раз производство матрешек. Если мои бывшие избиратели узнают, что за право строить матрешки платят французам, они посчитают, что мы сошли с ума.

— Еще одна тема по старому городу — платные парковки. Все идет к тому, что они появятся со следующего года. Как вы оцениваете эту инициативу?

— Я не поддерживаю идею платных парковок в центре города. Это прежде всего вызовет большой негатив у жителей, и я людей понимаю. Считаю, что прежде, чем платные парковки вводить, нужно создать соответствующую инфраструктуру, необходимо дать людям альтернативу.

За что будут брать деньги? За то, что кто-то придет и масляной краской нарисует какие-то линии на асфальте, уложенном на государственные деньги? Я считаю, что это неправильно, и как депутат от Самарского округа, в который входит и старый центр, я против этого.

Однако вопрос появления платных парковок в крупных городах — это вопрос времени. К сожалению, так живет весь мир. Если вести разговор о парковках в перспективе, то это должны быть муниципальные учреждения. Я готов платить, но за реальные услуги, и чтобы эти деньги шли на развитие города.

— Вы удовлетворены темпами работ, которые ведутся на Фабрике-кухне?

— Я никогда не бываю удовлетворен полностью. Но это нюансы, технические моменты, которые, я надеюсь, мы сумеем решить. Главное — что финансирование есть и проблем с деньгами не возникает.

— Помимо реновации самой Фабрики-кухни, планируется преобразить территорию вокруг нее. В какой стадии сейчас этот проект?

— Он корректируется, потому что вариант, представленный месяц назад, получил ряд замечаний, в том числе со стороны гендиректора Третьяковской галереи Зельфиры Трегуловой. Я был на том обсуждении и согласен с ее оценками. Сейчас автор проекта Виталий Стадников его дорабатывает. По его замыслу, это будет Сад баланса.

В соседнем с Фабрикой-кухней квартале появится планетарий — еще один знаковый объект, который, надеюсь, украсит Самару. Мы планируем «завязать» их вместе и обсуждаем возможность делать единые подходы к зоне благоустройства вокруг, возможность посещать их по единому билету.

Глубоко убежден, что для Самары планетарий — это просветительский проект, а не развлечение. Для города, который считает себя (и по праву) космической столицей России, отсутствие планетария - большая проблема. У нас, помимо «аэрокоса», есть и лицеи, и техникумы, и школы, и кружки, ориентированные именно на авиацию и космонавтику. Готовиться и заниматься с ребятами по этим темам без планетария — совсем не то.

Государственная дума, принимая федеральный бюджет, указала на необходимость в случае поступления дополнительных доходов от нефтегазового сектора (а они, я уверен, будут) направить их на наиболее важные и знаковые сферы. В числе перечисленных объектов — вторая очередь музея «Самара Космическая» с планетарием. Это вселяет в меня надежду, что деньги мы получим.

— Рядом с Фабрикой-кухней есть стадион «Волга», территория которого планируется под жилую высотную застройку.

— Нет, стройки там не будет, будет развиваться стадион. Сейчас этой темой занимается администрация города.

— Еще один крупный проект — новое здание театра «Грань». В ноябре на публичном обсуждении областного бюджета Дмитрий Игоревич Азаров раскритиковал работы по его проектированию.

— Там проблема в том, что аппетит приходит во время еды. Я понимаю Дениса Бокурадзе (художественный руководитель театра-студии «Грань». — Прим. Волга Ньюс), который хочет сделать максимально функциональный, современный театр, но мы должны учитывать существующие реалии.

Изначально у нас была договоренность, что стоимость этого объекта - 1,2 млрд руб., максимально — 1,5 млрд. Половина из которых — внебюджетные. Это договоренности губернатора с крупным бизнесом.

Но при проектировании значительно вылезли за эту сумму. Сейчас убираем из проекта начинку большинства залов. Не вижу в этом ничего трагического, потому что потом можно в рабочем порядке дооснастить. Сейчас главное — начать в следующем году строить. Проект зашел на госэкспертизу.

— В этом году решилась судьба Дома со слонами…

— Да. Это знаковый объект, слава этого дома выходит за пределы Самарской области. Дом со слонами включен в программу «Историческая память». Деньги в федеральном бюджете уже заложены. Мы рассчитываем, что к следующему году проект будет готов, и сразу начнется его реставрация.

Если бы мы этого не сделали, то год, другой — и здание начало бы рассыпаться. Я сам ездил на объект, обошел его со всех сторон, влез на крышу. Здание находится в плохом состоянии. Скульптуры на территории уже рушатся, внутри здание осыпается, ему необходима реставрация и эксплуатация. Оно должно иметь содержание, должно жить.

Я рад тому, что мы нашли алгоритм спасения этого здания. Оно уже передано из муниципальной в федеральную собственность и перешло в оперативное распоряжение самарского Политеха. Там разместится школа молодых архитекторов «Шелковый путь». Мне кажется, это очень органично.